Артём Игоревич не дал Марине закончить.

— Вымыслом? — переспросил он тихо. — Вы сейчас сказали «вымыслом»?

Марина осеклась, но быстро взяла себя в руки.
— Я сказала, что сотрудница устраивает театр из обычного кадрового вопроса.

Он перевёл взгляд на папку в моих руках.

— Валентина Петровна, откройте, пожалуйста.

Я раскрыла прозрачную папку и выложила на стол аккуратно разложенные листы. Не спеша. Без суеты. Как на уроке, когда ученик наконец приносит все решения, а ты проверяешь не его уверенность — а логику.

Артём Игоревич пролистал первый документ. Потом второй. Потом задержался на ведомости.

— Это вы собрали сами? — спросил он.

— Да, — ответила я. — По мере того, как исчезали деньги и появлялись «решения руководства».

Павел Сергеевич усмехнулся, но уже нервнее.

— Валентина Петровна просто любит драматизировать. Она у нас… скажем так… из старой школы. Там, где всё через бумажки и объяснительные.

— А вы из какой школы? — спокойно спросил Артём Игоревич.

Вопрос повис в воздухе тяжелее, чем приказ на столе.

Марина заговорила быстрее, будто боялась тишины.

— Артём Игоревич, ситуация штатная. Несколько сотрудников недовольны начислениями, Валентина Петровна их подогревает. Это внутренний конфликт.

— Внутренний конфликт, — повторил он. — Интересная формулировка для недоплаты людям.

Он открыл следующий лист.

— Геннадий. Восемь тысяч пятьсот. Основание?

Марина напряглась.

— Перерасчёт графика.

— Где приказ?

— Он… в работе.

— Нина. Девятнадцать тысяч семьсот. Основание?

— Сокращение премиального фонда.

— Где приказ?

Пауза.

И в этой паузе я впервые увидела, как уверенность Марины начинает трескаться.

Артём Игоревич поднял глаза.

— Павел Сергеевич, вы подписывали это?

— Я утверждал фонд, — быстро ответил тот. — Детали — отдел кадров.

— Нет, — сказал Артём. — Детали — это и есть суть.

Он положил папку на стол и постучал пальцем по ней.

— Здесь нет ни одного корректного основания. Ни одного приказа с регистрацией. Ни одной подписи, кроме вот этой поддельной.

Он кивнул на заявление об увольнении.

И вот тогда Марина впервые потеряла голос.

— Это… техническая ошибка, — выдавила она. — Бывает при загрузке системы.

Я чуть улыбнулась.

— Странно. У вас очень избирательные ошибки. Только в сторону сотрудников.

Павел Сергеевич резко выдохнул.

— Валентина Петровна, хватит. Вы переходите границы.

— Я их не переходила, — ответила я. — Я их просто записывала.

Артём Игоревич поднялся.

— Валентина Петровна, вы хотите сказать, что в компании системно занижались выплаты?

— Я не хочу ничего говорить, — сказала я. — Я принесла документы. Остальное — ваша работа.

Он кивнул.

И в этот момент повернулся к Марине.

— Заблокируйте пропуска Павлу Сергеевичу и Марине. И вызовите внутренний аудит.

Марина побледнела.

— Вы не можете так сразу…

— Могу, — спокойно сказал он. — Я владелец компании.

Павел Сергеевич сделал шаг вперёд.

— Артём, вы сейчас из-за одной…

— Не одной, — перебил он. — Из-за системной схемы.

Тишина стала другой. Уже не напряжённой — а окончательной.

Через час меня попросили остаться в кабинете отдельно.

Марина и Павел ушли в сопровождении охраны. Без крика. Без сцен. Только шаги по коридору, которые становились всё тише.

Артём Игоревич закрыл дверь и сел напротив меня.

— Валентина Петровна, — сказал он. — Почему вы не ушли раньше?

Я посмотрела на него спокойно.

— Потому что здесь работали люди, которые не умели защищаться.

Он кивнул.

— И вы решили стать их защитой?

— Нет, — ответила я. — Я просто не умею закрывать глаза на неправильные цифры.

Он усмехнулся.

— Вы всегда были такой?

Я вспомнила класс, мел, доску, тридцать пар глаз.

— Да, — сказала я. — Просто раньше за это ставили оценки, а не увольняли.

Он помолчал.

— Вам предлагали подписать заявление. Поддельное.

— Да.

— И вы не подписали.

— Нет.

Он открыл блокнот.

— Я хочу предложить вам другое.

Я не ответила сразу.

— Оставайтесь, — сказал он. — Но уже не как сотрудник.

Я прищурилась.

— А как кто?

Он посмотрел прямо.

— Как человек, который будет пересобирать нам финансовую систему с нуля.

Я тихо усмехнулась.

— Вы меня только что уволить пытались через десять минут до этого.

— Я не пытался вас уволить, — сказал он. — Я вас не знал.

Пауза.

И в этой паузе я впервые за весь день почувствовала усталость.

— Мне нужно подумать, — сказала я.

— Конечно, — кивнул он. — Но один вопрос я всё-таки задам.

— Задавайте.

Он наклонился чуть вперёд.

— Если бы я не зашёл в кабинет, вы бы подписали заявление?

Я посмотрела на ручку, всё ещё лежащую на столе.

И ответила честно:

— Нет.

Он кивнул, будто именно этого ответа и ждал.

Когда я вышла из кабинета, коридор уже был другим. Не моим. Не их. А новым — пустым, как чистый лист после стёртой ошибки.