— «Не накроешь стол — уйду к золовке»: муж поставил ультиматум 31 декабря. Пришлось выключить духовку (продолжение)
Валера не договорил. Он просто стоял и смотрел на меня так, будто впервые увидел.
Платье, распущенные волосы, макияж — всё это явно не укладывалось в его картину мира, где я должна была бегать между плитой и раковиной с красными от пара щеками.
— Ты… ты что устроила? — наконец выдавил он. — Гости через два часа. Михалыч с семьёй, мама, все уже едут!
Я медленно застегнула браслет на запястье. Очень спокойно. Слишком спокойно для человека, у которого на кухне «горит Новый год».
— Валера, — сказала я ровно, — ты же сам поставил условия.
Он моргнул.
— Какие ещё условия?!
— «Не накроешь стол — уйду к золовке», — повторила я его же голосом, почти идеально копируя интонацию. — Помнишь?
Лицо у него дёрнулось.
— Это было… образно! Для давления! Ты что, не понимаешь шуток?
Я чуть наклонила голову.
— А я не поняла, что это шутка.
Пауза повисла густая, как тесто, которое я так и не поставила в духовку.
Он резко развернулся и пошёл на кухню.
— «Холодильник пустой? Ты издеваешься?!»
Через секунду оттуда донёсся его голос:
— Лен! Ты что сделала?! Где всё?!
Я не торопилась. Я шла за ним медленно, как человек, который впервые за много лет не боится заходить в собственную кухню.
Он стоял перед холодильником, распахнутым настежь.
Там действительно было почти пусто.
Аккуратно сложенные контейнеры. Овощи. Мясо. Всё по полкам. Никакого хаоса. Никакого «праздника любой ценой».
Он обернулся ко мне, лицо уже красное.
— Где холодец?! Где утка?!
Я посмотрела на него спокойно.
— В мусорном пакете. Я его выбросила.
— ЧТО?!
Он сделал шаг ко мне.
— Ты с ума сошла?! Это же Новый год!
— Нет, Валера, — сказала я тихо. — Это просто один день. Не повод умирать на кухне.
Он усмехнулся — нервно, зло.
— Ты понимаешь, что ты сейчас всё испортила? Люди едут ко мне домой! К МНЕ, Лен! Я им что скажу?!
Я пожала плечами.
— Скажи правду. Что твоя жена отказалась быть прислугой.
Он замер.
Эти слова ему не понравились. Совсем.
— «Ты меня опозорила перед людьми»
Он резко схватил телефон.
— Я сейчас маме позвоню. Она тебе объяснит!
Я кивнула.
— Позвони.
Он набрал номер.
Говорил громко, почти крича:
— Мам, ты представляешь?! Она ничего не приготовила! Вообще ничего! Я дома как дурак!
Я отошла к окну.
За стеклом падал снег. Медленно. Спокойно. Как будто у мира не было никакого праздника, кроме своего собственного.
Валера продолжал:
— Да! Да я всё купил! Она просто… она мне всё испортила!
Пауза.
Я даже не слушала ответ свекрови. Я его знала заранее.
«Как ты допустил?», «Найди себе нормальную жену», «Я же говорила…»
Телефон хлопнул о стол.
— Ты довольна?! — он повернулся ко мне. — Ты меня перед всеми унизила!
Я медленно повернулась.
— Нет, Валера.
Я посмотрела ему прямо в глаза.
— Ты сам это сделал. Когда решил, что я обязана заслуживать право быть человеком.
Он замолчал.
На секунду.
Потом вдруг усмехнулся.
— Ладно. Хватит спектакля. Сейчас ты всё равно всё приготовишь. Потому что никуда ты не денешься.
Он попытался пройти мимо меня на кухню.
Я не отошла.
Просто встала между ним и дверью.
— «Я сегодня не обслуживаю»
Он остановился.
— С дороги.
Я не сдвинулась.
— Нет.
Он прищурился.
— Ты серьёзно сейчас?
Я кивнула.
— Абсолютно.
И в этот момент что-то в его лице поменялось.
Не злость. Не раздражение.
Непонимание.
Как будто он впервые столкнулся с тем, что кнопка «она всегда уступит» больше не работает.
Он прошёл в гостиную.
Открыл шкаф.
Начал резко доставать вещи.
— Отлично. Значит я к сестре.
Он бросал рубашку в пакет.
— Пусть там тебя слушают. Посмотрим, как ты без меня будешь!
Я стояла в коридоре.
Смотрела.
Не останавливала.
Не просила.
Не оправдывалась.
Он остановился только один раз — на секунду, как будто ждал, что я скажу: «Стой, не уходи».
Я молчала.
И это молчание его разозлило больше всего.
— «Ты ещё пожалеешь»
Он застегнул куртку.
— Ты думаешь, ты победила? — бросил он у двери.
Я чуть улыбнулась.
— Я не играла, Валера.
Он фыркнул.
— Посмотрим, как ты завтра запоёшь, когда одна останешься.
Он вышел.
Дверь хлопнула.
Тишина упала в квартиру тяжело, но не страшно.
Я медленно подошла к окну.
Внизу он стоял у подъезда, доставая телефон.
Наверное, писал сестре.
Или матери.
Или друзьям.
«Меня жена выгнала. Новый год испортила».
Я отвернулась.
— «Первый Новый год без сервиса»
Я вернулась на кухню.
Включила чайник.
Достала одну тарелку.
Потом вторую.
Не для гостей.
Для себя.
Открыла маленькую бутылку шампанского, которую он всегда называл «женской глупостью».
Села за стол.
И впервые за много лет не ждала, когда кто-то оценит, как я старалась.
Телефон зазвонил.
Свекровь.
Я посмотрела на экран.
Сбросила.
Потом ещё один звонок.
Снова сбросила.
Я подняла бокал.
— С Новым годом, — сказала я пустой кухне.
И впервые за долгое время это был не тост для чужого праздника.
Это был мой.
