Этап 1. Трещина, которую уже нельзя было скрыть
Анна долго сидела на диване, не сводя взгляда с закрытой двери спальни. Максим уже ушёл в душ, а затем, как ни в чём не бывало, включил телевизор. Он смеялся над какой-то новогодней рекламой, словно несколько минут назад не обвинил собственную беременную жену в лени.
Она осторожно положила ладонь на живот.
Малыш снова толкнулся.
— Не бойся… — едва слышно прошептала она. — Я рядом.
Но впервые за всю беременность она почувствовала не радость, а страх.
Не за себя.
За ребёнка.
Врач несколько раз повторяла, что любые переживания могут вызвать преждевременные роды. Давление росло почти каждый день, отёки усиливались, а бессонные ночи стали привычными. Но никто, кроме неё самой, кажется, не воспринимал это всерьёз.
Максим видел только одно.
Что жена больше не готовит по три блюда.
Не встречает его у двери.
Не улыбается так часто, как раньше.
На следующий день раздался звонок.
На экране высветилось:
«Свекровь».
Анна несколько секунд смотрела на телефон.
Не хотелось отвечать.
Но всё же подняла трубку.
— Здравствуй, Анечка.
Голос Тамары Ивановны звучал необычайно ласково.
Даже слишком.
— Здравствуйте.
— Максим дома?
— Нет, ещё на работе.
— Ну и хорошо. Хотела с тобой поговорить.
Анна насторожилась.
— Мы решили, что Новый год будем отмечать у вас.
— Максим говорил…
— Не просто будем отмечать. Приедут все.
— Все?
— Конечно. Мы, брат Максима с девушкой, моя сестра с мужем, племянники, крёстные… человек тридцать получится.
Анна молчала.
— Ты ведь понимаешь, что это семейная традиция?
— Но…
— Что?
— Мне врач запретил любые нагрузки.
— Ай, врачи сейчас всем всё запрещают.
Анна прикрыла глаза.
— У меня высокое давление.
— Давление было у миллионов женщин до тебя.
— Есть риск преждевременных родов.
Тамара Ивановна тяжело вздохнула.
— Анечка…
— Да?
— Ты ведь теперь часть нашей семьи.
Семья должна держаться вместе.
Неужели тебе жалко один день потеррудиться ради родственников?
Анна почувствовала, как внутри всё сжалось.
— Мне действительно тяжело.
— Максим сказал, ты почти всё время лежишь.
Вот и наберёшься сил.
За неделю всё приготовишь.
Заморозишь.
Потом только разогреешь.
Логично же.
Анна даже не нашлась, что ответить.
Свекровь продолжала спокойно перечислять меню.
— Оливье.
Сельдь под шубой.
Холодец.
Утка.
Два торта.
Запечённая рыба.
Пять видов салатов.
Закуски.
Мясная нарезка.
Домашние пироги.
— Я всё записала.
Приеду через два дня, проверю, что уже закуплено.
Связь оборвалась.
Анна ещё долго сидела, держа телефон в руках.
Словно не могла поверить, что этот разговор действительно состоялся.
Вечером пришёл Максим.
Он был в хорошем настроении.
Получил премию.
Купил мандарины.
Даже поцеловал её в лоб.
Анна решила воспользоваться моментом.
— Нам нужно поговорить.
— Конечно.
— Твоя мама сегодня звонила.
Максим улыбнулся.
— Уже обсуждали праздник?
— Она хочет собрать около тридцати человек.
— Ну да.
— Максим…
Она посмотрела ему прямо в глаза.
— Я не смогу.
Он перестал улыбаться.
— Почему?
— Потому что врач запретил.
— Опять врач.
— Это не каприз.
— Хорошо.
Что именно ты не сможешь?
— Готовить три дня подряд.
Убирать квартиру.
Стоять у плиты.
Носить продукты.
Максим нахмурился.
— Ну а кто тогда будет это делать?
Анна молчала.
— Мама?
Она тоже не молодая.
— Можно заказать еду.
Максим усмехнулся.
— Ты знаешь, сколько это стоит?
— Тогда отметить у родителей.
— У нас квартира больше.
Анна почувствовала, как разговор снова превращается в спор.
— Максим…
— Что?
— Я могу родить раньше срока.
— Не накручивай себя.
— Это говорит врач.
— Все врачи любят пугать.
Она глубоко вдохнула.
— Ты хотя бы один раз можешь поверить мне?
Он раздражённо бросил куртку на кресло.
— А ты можешь перестать делать из беременности болезнь?
Эти слова ударили сильнее пощёчины.
Она ничего не ответила.
Просто ушла в спальню.
И тихо закрыла дверь.
Ночью ей стало плохо.
Сильная головная боль.
Перед глазами поплыли тёмные пятна.
Давление.
Тонометр показал:
152 на 98.
Руки дрожали.
Она разбудила Максима.
— Мне плохо…
Он сонно посмотрел на часы.
— Три часа ночи…
— Давление…
Максим нехотя поднялся.
Измерил ещё раз.
Результат оказался почти таким же.
Теперь даже он немного испугался.
Через двадцать минут они уже были в приёмном отделении роддома.
Дежурный врач внимательно посмотрел анализы.
Измерил давление.
Осмотрел Анну.
Потом повернулся к Максиму.
— Кто вы?
— Муж.
— Тогда слушайте внимательно.
Если ваша жена не прекратит нервничать, она может родить в ближайшие дни.
Максим побледнел.
— Но срок ещё…
— Да.
Именно поэтому ей нужен абсолютный покой.
Никаких физических нагрузок.
Никаких стрессов.
Никаких генеральных уборок.
Никаких больших застолий.
Никаких гостей.
Он кивнул.
— Вы меня поняли?
— Да.
— Хорошо.
Потому что следующая наша встреча может закончиться экстренным кесаревым.
Всю дорогу домой Максим молчал.
Анна впервые за долгое время подумала, что, возможно, теперь он всё понял.
Но она ошибалась.
Утром зазвонил телефон.
Максим включил громкую связь.
— Сынок, ну что?
— Маму, ночью были в больнице.
— И?
— Давление.
Врач сказал отменить праздник.
На другом конце повисла тишина.
А потом раздался холодный голос Тамары Ивановны.
— То есть?
— Анне нельзя нервничать.
— Максим.
Ты взрослый мужчина.
Неужели ты собираешься отменить Новый год из-за обычного давления?
— Мам…
— Я двоих родила.
Работала до самых родов.
Никто вокруг меня не бегал.
— Но врач…
— Врачи сейчас деньги получают за то, чтобы всех пугать.
Настоящие женщины рожают спокойно.
Максим снова замолчал.
Анна внимательно наблюдала за его лицом.
Она видела…
Как он начинает сомневаться.
Опять.
Несколько минут назад он был готов отказаться от праздника.
После разговора с матерью в его глазах снова появилось привычное раздражение.
— Ладно, мам.
Я что-нибудь придумаю.
После звонка Анна тихо спросила:
— Что ты придумаешь?
Он отвёл взгляд.
— Может…
Не будем всё отменять.
Просто ты приготовишь понемногу каждый день.
Она смотрела на него так, словно перед ней стоял совершенно чужой человек.
— Ты серьёзно?
— Ну…
Не тридцать блюд.
Поменьше.
Главное, чтобы мама не обиделась.
Анна медленно поднялась.
Несмотря на тяжёлый живот.
Несмотря на боль в пояснице.
Подошла к окну.
За стеклом медленно падал снег.
Белый.
Тихий.
Красивый.
Совсем не похожий на бурю, которая уже начинала разрушать её семью.
Она вдруг ясно поняла одну страшную вещь.
Максим не выбирал между ней и своей матерью.
Он вообще не видел этого выбора.
Для него желания матери всегда были законом.
А жена…
Должна была просто подстроиться.
И именно в этот момент внутри неё что-то окончательно перестало бороться.
Не любовь.
Не надежда.
А вера в то, что всё ещё можно исправить одним разговором.
Она ещё не знала, что самое страшное ждёт её всего через несколько дней — вечером 31 декабря, когда один телефонный звонок навсегда изменит жизнь всей этой семьи.
